top of page
Елена_Колтунова.jpg

ЕЛЕНА КОЛТУНОВА

«ПОЛЁТНЫЙ ГОЛОС»

О творчестве Инны Богачинской в одесском журнале "Порто-Франко" Номер 37 (730), 17.09.2004

ПОЛЕТНЫЙ ГОЛОС – термин вокалистов. Полетность голоса не зависит от его тембра и высоты. Но есть певцы, голос которых затухает уже в нескольких метрах от них, а есть счастливые обладатели полетного голоса, который летит через весь зал, ему не помеха оркестр, и достигает он последних рядов и партера, и галерки.

ИННА БОГАЧИНСКАЯ не певица, она журналист и поэт, но Бог дал ей полетный голос. Когда она читала свои стихи в Золотом зале Литмузея, читала без микрофона, хотя акустика в зале оставляет желать лучшего, ее взволнованный голос взлетал над залом, устремляясь ввысь и вдаль. И вся она, хрупкая, изящная, вытянутая в струнку, казалось, вот-вот тоже взлетит и унесется на крыльях своей поэзии и души. Поэзия и душа. У Поэта его стихи – это и есть его Душа, его Голос. И говоря о полетности голоса Инны Богачинской, я имела в виду в первую очередь именно ее Голос – с большой буквы.

 

Да, поэзия Инны легкая, но почему-то хочется сравнить ее с графическим рисунком, сделанным летящими, стремительными штрихами, в которых чувствуется не женская, а мужская рука. При всей легкости в стихах Инны Богачинской чувствуется мощь, напористое небезразличие, рвущаяся наружу энергия.

Разговаривайте друг с другом! Разговаривайте! 
Торопитесь себя рассказать. 
Пока не застигла авария, 
Пока не застыли глаза, 

 

Этот век мы вдыхаем гриппозно. 
В продырявленных легких 
Зажегся надежды камин. 
Подобреем. Давайте сейчас подобреем! 

 

Завтра может быть 
катастрофически поздно. 
Аминь!

 

Бывает так, что вырвавшееся экспромтом слово оказывается удивительно точным, емким. Вот таким точным и емким в определении поэзии Богачинской стало для меня словосочетание "напористое небезразличие". Именно оно придает даже личным стихам Инны некую космичность. "Не путать личное с общественным" – это выражение ОБХССников к Инне не имеет никакого отношения. Потому что боль человеческая – это ее личная боль. Творческую встречу в Литмузее Инна начала со своего поэтического посвящения памяти жертв 11 сентября и жертв теракта в театре на Дубровке, потому что ей, живущей сейчас в Нью-Йорке, небезразлична боль России, боль Осетии. Потому что:

Поэт – ранение огнестрельное 
Прямо в сердечный меридиан. 
Поэт – это струна менестреля 
И тотальное незаживление ран. 

 

Поэт – в эпицентре всех землятресений, 
Черных речек, терактов, путчей. коррид. 
И на передовой он в лихорадке весенней. 
Пульс поэта – tempesta, 

 

Состояние сердца – горит. 
Поэт – это торжество нерентабельности. 
Искра выручки при срыве душевных жил. 
Но свое занятие ни за что не оставит он, 
Потому что "ПИСАТЬ" для него 
Переводится "ЖИТЬ".

 

Почти два часа читала Инна свои стихи. Многие поражались ее памяти. Я не удивлялась. Разве можно забыть строки, слова, воплощающие твои мысли и чувства.

 

И еще с одним высказыванием я не согласна. Не согласна с тем, что Одесса с отъездом Инны 25 лет назад в Америку потеряла Поэта. Не потеряла – нашла. Недаром сегодня творчество Богачинской включено в программу современной литературы в Одесском и Владикавказском университетах, недаром по ее поэзии написана дипломная работа "Человек и время в творчестве Инны Богачинской". Гражданственность поэзии Богачинской не для ящика письменного стола. Ее стихи должны идти к людям.

И что важно для поэта, должны быть оценены людьми. В 1991 г. Книга года Энциклопедии Британника назвала ее одним из наиболее состоявшихся поэтов русского зарубежья. В том же году Инна стала лауреатом Международного фестиваля русского искусства в Чикаго. Она удостоена звания Поэта года в Нью-Йорке. Опубликованы 4 ее книги поэзии и прозы: "СИХиЯ", "Подтексты", "В четвертом измерении" и "Перевод с космического". О ее творчестве пишут литературоведы.

Хотя Богачинская (москвичка по рождению, большую часть жизни прожившая в Одессе) в совершенстве владеет английским (английский факультет ОГУ) и работает судебным переводчиком, но пишет она по-русски. Ее поэзии нужна живительная стихия родного языка. В своей неразделенности с Родиной она призналась на вечере "Между Дерибасовской и Пятой авеню" в Литмузее в стихах ("Разговор с уходящим веком"):

 

...Я заберу коммуналок семейность, 
Перелицованность гардероба, 
Волчность допросов, судьбы онемелость, 
Званье элитное "Враг народа". 

 

Я заберу хлеба ржавый зародыш, 
Улиц блокадных чумную безлюдность, 
Крик похоронок. И крест у дороги, 
И эйфорию победных салютов.

 

...Как залечить твои боли и беды? 
Чем залатать твои шрамы и ссадины, 
Чтоб сотрясений ты больше не ведал, 
И чтоб не нуждался в работах спасательных. 

 

Чтобы друг друга согреть мы успели, 
Чтобы березы дружили с оливами, 
Чтобы счастливым был век двадцать первый, 
Чтобы у нас были дети счастливыми!

 

Не стоит делить Родину на Малую и Большую. Для Инны дороги и Москва, и Одесса, и Нью-Йорк, с которыми она разделила боль 11 сентября. Но...

 

...Я кружу по бульвару, ныряю в протоки аллей, 
Прогнозирую встречи. Читаю любимые лица, 
Что представились незаменимей, мудрей и милей. 
Я пред ними в долгу, и за них не устану молиться. 

 

...Чтоб сердечные реки не вышли из русла, 
Чтобы не было пасмурно в душах и грустно. 
Чтобы парус белел, и чтоб все были сыты. 
Помоги им, Господь, ведь они – одесситы!

bottom of page